В одном деревенском населённом пункте жили-были дед  да баба. Была у них и внучка– студентка, и Жучка азиатской породы бегала на дворовой цепи, и кошка –ленивица, и мышка водилась в подполе избы. Всё как положено и до определённой поры жили  припеваючи.

            Но в перестройке государства жизнь их превратилась в сплошной антагонизм. Бабка с ностальгией вспоминала социализм, когда был привычный порядок в колхозе, в клубе кино, а в магазине не переводилась варёная колбаса.  Но дед оказался в оппозиции к бабке. Он даже не подозревал в себе демократа, которого так бессовестно попирали коммунисты. Бабка про колбасу, а дед о плюрализме.Откроет окошко, гаркнет на улицу трёхэтажным фольклором, а в ответ тишина-а-а:  «Слышь, старая! … Раньше бы и председатель  прибежал, и участковый с заявлением от соседей, а сейчас …?! Свобода!» Бабка пожуёт губами и опять про колбасу за два рубля.

            От этой нестыковки мнений и начался раздрай в доме. Со временем и первопричина уже позабыта, только неприятие друг друга всё крепло, обрастая новыми взаимными придирками.

            Бабка пристрастилась бегать на другой конец деревни к подруге лясы точить. Лишь бы не видеть опостылевшего оппозиционера! Стала реже стирать дедовы рубахи и портки, не всегда сварит свиньям болтушку, а пироги пекла только на свой день рождения. На огород выходила, но как-то всё с приключениями.  Стоит наклониться над грядкой траву подёргать, так сразу же и «ага», приступ остеохондроза с радикулитом.

            Но земля требовала ухода и дед старался не обижать её. И лучок произрастал его стараниями, и помидорки, и ягоды, огурчики.  Особенно удалась репка в тот год! Выросла большая-пребольшая! Надо дёргать её, пора! Уцепился дед за репку, тянет-потянет, выдернуть не может. Он был ещё с детства начитанным гражданином своей деревни, стратегию с тактикой понимал в данном случае. Что надо сделать? Всей семьёй уцепиться за репку гуськом, сосчитать в голос до трёх, крякнуть и выдернуть махом. Делов-то куча!

            Он к бабке, так и так: «Помогай репу  тянуть!» А та уже на посиделки намылилась и призыв деда приняла без всякого  энтузиазма: «Ты чё, старый?!  У меня же поясница!» Дед вспомнил, было, о свободе слова, но махнул рукой и, обиженный,  в избу за внучкой.

            Она училась в городе на скрипке играть и в деревню приехала на каникулы. Вся из себя музыкальная, вальяжно развалилась в постели в обнимку с кошкой. … Нежится. … А тут вдруг огород! …«Деда, у меня руки предназначены для скрипки, а не для репы! На корню хочешь сломать мой творческий потенциал?!» … Дед ничего ломать не хотел, но чудно ему было. Прожил всю жизнь колхозную с лопатой, вилами, топором, а когда и с кувалдой, но вечерами с гармошкой был первым парнем на деревне. …

            Можно было, конечно, призвать Жучку на труды праведные, но та уже озверела на цепи. Да и породы непредсказуемой, что горазда не за штаны вежливо уцепиться, а отхряпать всё, что в них заложено.

            Дед подумал, было, о кошке, но внучка упредила его: «Что ты! Что ты! Видишь она вялая? Наверняка почечная недостаточность, а ты ей рабство и труд непосильный!»

            Надежды на мышку уже тоже не было. Надысь утопла в банке с огуречным рассолом.

            И осталась репка в земле томиться. Но не надолго.

            На машинах бульдожьей породы приехала городская компания на уик-энд. Раскинули палатки на берегу речки.  На деревню тянуло дымком и запахом шашлыков. Слышно, как музыка орёт, как девицы визжат, и как парни ржут жеребцами. …Что ж, демократия позволяет резвиться молодежи, и дед спал спокойно.  Но тёмной ночью, в огородном драйве заезжие молодцы репку выдрали из земли и больше её никто, никогда не видел.